Menu
Categories
Ташпулат Юлдашев: Разговор с Нишановым об Абдуллаеве (Часть третья)
04/06/2017 Выбор редактора

Часть третья
Ташпулат Юлдашев
Разговор с Нишановым об Абдуллаеве
Вначале 1989г первый секретарь ЦК КП Узбекистана Рафик Нишанов прибыл в Иорданию во главе делегации Верховного Совета СССР. Во время беседы он рекомендовал мне вернуться в Ташкент и начать работу с должности председателя Совета по делам религий при Совете Министров. Оказывается, он уже согласовал этот вопрос в Москве с председателем Совета по делам религий при Совете Министров СССР Константином Харчевым.
Предложение Нишанова вытекало из того, что одной из сфер моей деятельности в посольствах СССР в арабских странах (была и есть до сих пор — далее по привычке) мониторинг межконфессиональных проблем, межконфессионального диалога и религиозных связей по открытым источникам — уникальная дипломатическая специализация, которая существовала только в бывшем СССР. (С закрытыми источниками работали сотрудники КГБ).  Мои справки и текущая служебная информация удостаивались положительных откликов, в том числе со стороны Харчева, с которым лично не был знаком.
Сообщение об интересе высоких московских начальников (за пределами МИД СССР) к моей служебной деятельности, естественно, обрадовало меня, добавило уверенности в себе, как конкурентоспособного советского дипломата из глубинки Узбекистана.
Нишанов предложил и резервный вариант — должность старшего референта в Президиуме Верховного Совета республики с возможностью карьерного роста. При этом он намекнул, что в Москве рассматривается проект расширения полномочий Верховных Советов союзных республик в ближайшем будущем.
Дело в том, что на съезде народов СССР и в центральной советской прессе началось обсуждение проекта нового Союзного Договора с целью переформатирования СССР на фундаменте оригинальной для СССР политической конструкции. Он предусматривал предоставление беспрецедентно больших свобод союзным республикам и расширение их полномочий, вплоть до создания конфедерации, чем-то напоминающей образец американского федерализма.
Я понимал, что реализация замысла Нишанова зависела от новых взаимоотношений между союзными республиками с одной стороны, и с другой — с Кремлем в обновленном Союзе СССР, потому, будучи политическим пессимистом, проявил равнодушие ко второму его предложению.
Но мое удивление вызвало совершенно другое. Мне, бывшему помощнику самого лидера, надлежало вновь пройти испытательный срок — тест на профессиональную пригодность под контролем секретариата ЦК КП Узбекистана, который осуществлял всю кадровую политику в республике.
Оказывается, следовало мне снова доказывать свою конкурентоспособность, пройти «обкатку» и отбор на конкурсной основе. Оценка труда — по результату, с учетом качества и своевременности исполнения заданий. Ведь предлагался новый вид деятельности. Все по-честному и вроде справедливо. Я был уверен в собственных силах и предъявленные требования меня устраивали.
Здесь не лишне напомнить, что в советские времена руководитель любого уровня принимал кадровые решения строго по рекомендации парткомов (бюро) КПСС и возможности для бесконтрольного протежирования неких своих приближенных вверх были ограничены.
В Советском Союзе парткомы внимательно присматривались к молодежи и целеустремленно вели поиск одаренных кадров. Продвижение по службе получали лучшие, достигшие определенных успехов в своем сегменте деятельности. Решение принималось парткомом (бюро) коллегиально, большинством голосов, и каждый голосующий имел возможность зарегистрировать свои возражения.
В годы перестройки до 90% секретарей райкомов, горкомов партий, председателей исполкомов областей и районов республики имели высшее образование или дипломы о среднем техническом образовании (техникумов, ныне индустриальных колледжей) с общественно признанными навыками. Многих из них поднимала наверх компартия или сама жизнь, но исключительно за деловую смекалку и компетентность.
Наличие подобия справедливости в этой важнейшей сфере способствовало выводу в общественно-политическое пространство редких дарований из провинции. Неизвестные провинциалы, вроде меня, профессора Юсуфа Абдуллаева, телеобозревателя Лолу Хатамову и президента Шавката Мирзиёева имели шанс пробиться в обойму номенклатурных работников в меру личных способностей.
Большинство назначенцев  отличалось высокой исполнительской дисциплиной. Говоря короче и честнее, генерация кадров времен Шарафа Рашидова была несравненно солиднее и компетентнее по сравнению с поколением управленческого аппарата, которого сформировал впоследствии махровый тиран Ислам Каримов. Потому Нишанов не имел к ним особых претензий и заменять кого-то из них он не торопился.
Главное, у чиновников того времени личной корысти было куда меньше. Правда, и в этой среде находились не чистые на руку люди, которых судили административно и уголовно по заслугам. Как говорят, везде найдется свой урод.
Несмотря на жесткую критику Нишановым беспрецедентных (в то время) приписок и «рашидовщины» в Узбекистане, в ходе выступления перед дипломатами СССР в Иордании он заявил, что, в принципе удовлетворен уровнем квалификации большинства управленческих кадров. Действительно, их компетенция, поведение и честность, за редким исключением, особых нареканий со стороны рядовых граждан даже на фоне острейшего конфликта элитных групп в борьбе за власть в республике не вызывали.
Может быть, потому резкая критика Рафиком Нишановым деятельности команды Шарафа Рашидова настроили против него и части национальных кадров, что обошлось ему лично и рьяным его сторонникам весьма дорого. После всего случившегося теперь-то хоть стоило бы, Рафик Нишанович, набраться мужества и признать, что Шараф Рашидович, да, он принимал участие в коррупционных кремлевских играх, но вынужденно, в основном с целью выбивания дефицитных материальных ресурсов из централизованных фондов для республики, а не личного обогащения.
Иного выбора у лидера сильно зависимой от Москвы союзной республики ведь и не было. Или, или.
Не из-за этой ли крупнейшей политической ошибки по обвинению Рашидова в личной корысти Нишанов слетел с политического Олимпа в Ташкенте, и не потому ли спровоцированная агентами КГБ смута темных масс охватила всю республику в последние месяцы его правления в Узбекистане? А ведь Рафик Нишанович намеревался заметно улучшить обстановку в республике. Возможности и реальные способности и компетентные кадры у него для этого действительно были. Я был уверен в этом и готов оказывать ему всяческую помощь, если понадобится.
Наверняка, теперь подытожив последствия враждебной политики Каримова для Узбекистана и узбекского народа, а также собственную участь за истекшие четверть века, Нишанов и сам, возможно, сожалеет о допущенной им серьезной политической ошибке, в связи с чем подставил под молох репрессивного аппарата Каримова лучших своих сторонников и ни в чем не повинных узбекских интеллектуалов.
Безусловно, на фоне ставшего привычным нынче беспросветным протекционизмом и того, как в спешке тасуют кадры нынешние лидеры не только в Узбекистане, оставляя за бортом госсистемы, как и прежде, весьма дефицитные штучные товары — лучшую часть национальной интеллектуальной элиты — осторожный подход Нишанова к подбору кадров сегодня кое-кого может сильно удивить. Но, уверяю, некогда так и было. Моя личная участь тому доказательство. Я тоже хотел послужить родине и нормально прожить отведенную мне жизнь. Не получилось.
За время бесед речи об ускорении ротации кадров не было. Полагаю, что Нишанов не хотел менять шило на мыло в расчете на лояльность новых назначенцев. В этом у него не было нужды. За время своего кратковременного правления республикой он произвел лишь незначительные перестановки в верхних эшелонах власти, и, на мой взгляд, достаточно удачные. К смене элит практически не приступил.
Краткая содержательная беседа с Нишановым вдохновила и возбудила во мне реформаторский дух. Уж очень захотелось внести свою лепту в реформировании системы управления страной с позиции человека, неплохо освоившего успешный иноземный опыт. С тех пор, отложив в сторону свою базовую специальность работника внешнеполитической сферы, стал больше интересоваться и писать по вопросам реформирования, составлять кое-какие наброски относительно этих проблем по западному образцу, чего вы читаете в моих статьях в интернете.
Нишанов дал понять, что в дальнейшем хотел бы опираться на профессионалов высокого класса, потому заострил мое внимание на необходимость для республики квалифицированных кадров с реформаторскими задатками, новаторскими устремлениями и весомыми суждениями, вне зависимости от национальности или мировоззрения. Уверенный в собственной компетентности опытнейший политический деятель ценил и стремился собрать вокруг себя и на каждом участке деятельности не приятелей, а профессионально пригодных экспертов.
После доброжелательной беседы я сделал вывод: если Нишанов с такой тщательностью собирается подходить к подбору кадров, устраивая дополнительный тест человеку, которого знает досконально, то случайные люди в его команду уж точно не попадут.
Мне захотелось принять участие в усилении команды Нишанова лучшими специалистами. На радостях просил его обратить внимание на (уже) штатного лектора ЦК КП Узбекистана Юсуфа Негматовича Абдуллаева. Других достойных кадров в Узбекистане я сразу как-то не вспомнил, да и не знал. Ведь больше работал за рубежом.
Рафик Нишанович сказал, что Абдуллаев действительно одаренный специалист, находится на хорошем счету в ЦК — в списке перспективных кадров республики и… с удовлетворением воспринял мое пожелание ускорить процесс карьерного продвижения этого уникума. Полагая, что я поддерживаю контакты с Юсуфом Негматовичем (чего не было), просил передать, чтобы он зашел к нему на прием или в его отсутствие ко второму секретарю ЦК (по кадрам) Анищеву В. П. на собеседование.
Нишанов прекрасно знал, что безосновательно просить о назначении на ответственный пост кого-либо я никогда не стану.
Далее Рафик Нишанович согласился рассмотреть кандидатуру и других специалистов, которые успешно трудились на важных должностях в Москве. Целый ряд толковых национальных кадров занимал высокие должности в ЦК КПСС, Совете Министров, в КГБ, МИД, МВД СССР, в аппаратах других министерств и ведомств, зарубежных представительств Советского Союза. Нишанов знал часть из них, а какую-то часть — я, и проявил готовность назначить желающих вернуться в республику специалистов на должности, соответствующие уровню их компетенции, опять же на конкурсной основе.
Я замыслил поговорить с Юсуфом Негматовичем лично после скорого завершения своей дипломатической карьеры в Аммане. Но больше всего, мне, как хвастливому человеку, захотелось продемонстрировать приятелю свою близость к руководителю республики и лично подтвердить желание работать именно с ним в одной команде, настраивая его на возможные перспективы. Однако не повезло.
Из-за волокиты с прибытием сменщика в Амман, смог возвратиться в Ташкент лишь в июле 1989г, то есть уже после отъезда Нишанова в Москву, когда политическая обстановка в республике кардинально поменялась в невероятно худшую сторону на многие годы. (Жаль, эта уродливая тенденция, и сегодня не думает отступать). Противники прогрессивных реформ в Узбекистане под руководством главы спецслужб Узбекистана Рустама Иноятова слишком сильны и коррумпировано богаты.
Они обладают немыслимыми возможностями, чтобы погубить безнаказанно любого человека. Иноятов и есть настоящий владыка нынешнего Узбекистана, а слегка коррумпированный Шавкат Мирзиёев, натянутый на крючок СНГ за мелкие пригрешения, в руках СНГ всего лишь пацан, которого запросто можно свернуть в козий рог.
По приезду рад был узнать, что Юсуф Абдуллаев, как восходящая звезда с безупречным научным, педагогическим и управленческим опытом, занимал должность первого заместителя заведующего идеологическим отделом ЦК КП Узбекистана, имел репутацию блестящего оратора и полемиста ЦК компартии, главным образом, по внешнеполитическим вопросам.
Между делом, и в порядке спортивного интереса выяснил, что Юсуф Негматович некоторое время то ли работал, то ли стажировался в аппарате ЦК КПСС.
Не ручаясь за точность хронологии трудовой деятельности Абдуллаева (пишу по отрывочным сведениям знакомых и интернета), он пользовался неоспоримым авторитетом в национальной элите, в научном и интеллектуальном сообществе. Занимал должности зав. отделом науки и образования Совета Министров, первого замминистра народного образования республики. По карьерным продвижениям можно было заключить, что ЦК КП Узбекистана готовил его для выдвижения на стабильно высокую должность.
Я сам входил в состав групп экспертов при Совете Министров во главе с Ш. Р. Мирсаидовым. Фамилия Юсуфа Абдуллаева и в последующем неизменно мелькала в списке реформаторов, которые участвовали в подготовке проектов программ развития системы образования, науки и культуры в Узбекистане. Перед ним, казалось, открывались хорошие карьерные перспективы.
А я был маленьким человеком и карьерный рост ни в МИД, ни в другой инстанции мне не светил, чего я хорошо осознавал. Ведь и я вначале поверил лживым обещаниям профессионального политического мошенника Каримова, укрепившего свою личную власть обещаниями широкой демократии Узбекистану. (Исходя из зарубежного опыта и базовых знаний, я направлял в правительство рекомендации относительно  реформы системы управления, что, также возможно, вышло мне боком).
Лишь позже осознал, что кадры моего склада ума и стиля подготовки документов ему просто не были нужны. Помимо того, я был помощником его главного политического противника — Рафика Нишанова, да еще тратил впустую свое время и направлял абсолютно ненужные тирану рекомендации в Совет Министров относительно реформирования независимого Узбекистана.
Потребность во встрече с Абдуллаевым, конечно же, отпала. А я самоуверенно считал себя незаменимым аналитиком, способным выполнять работу любой сложности.
Знаком с Рафиком Нишановичем не более, чем сослуживец. Он – начальник, я – подчиненный. Как в любой государственной службе. После его отъезда в Москву ни разу с ним не виделся и по телефону не говорил. А с его прелестной супругой Раъно Назаровной был рад общаться бесконечно.
Она разносторонне развитый и интересный человек с широчайшим кругозором! (Сам я был приезжим из провинциальной глубинки, деревни, расположенной у реки Зарафшан в 23 км от районного центра Кармана в Навоийской области, рядом с аэропортом Навои, и сыном вдовы фронтовика с 4-х классным образованием) Пользуясь оказанным доверием практически чужого человека, немного поднялся по карьерной лестнице.
Но внезапно проблемы появились у меня самого — вмиг моя скромная карьера рухнула: первым из «старых» сотрудников выгнали из МИД именно меня, наверное, за независимое суждение и диссидентские воззрения. Хотя, имея представление о протекционистских кадровых решениях Каримова, я не исключал возможности своего увольнения, но только в последнюю очередь.
В середине 1991 года министерству иностранных дел республики выделили новый штат первого замминистра. Я просил министра иностранных дел Сарвара Алимджановича Азимова, брата известного узбекского поэта Хамида Алимджана, добиться назначения Юсуфа Абдуллаева на эту должность, как самого достойного себе преемника (ему было 70 лет, и об этом он просил меня сам), к чему министр отнесся одобрительно. Другого выбора ни я, ни он не видели.
В те времена из двух замминистра работал нормально только один — Кучкаров Анвар Марасулович. Тугодуму Бахадыру Исохаджаеву возлагать составление важных документов, интеллектуально-аналитическую сферу было бессмысленно. Не обладал он и организаторскими способностями. Потому колкие на язык подчиненные порой прилюдно подвергали бездаря обструкции, могли съязвить прямо в лицо туповатому шефу за неуместные поручения и реплики.
Затем в должности советника министра появился ничем неприметный Мустафаев Исан Муртазаевич, мой начальник — старший офицер КГБ-СНБ лет 25. (Впоследствии — генерал СНБ, посол Узбекистана в ФРГ, замминистра МИД). Появлялся он в МИД изредка, но исправно получал зарплату, по словам кадровика — вторую, наряду с основной в СНБ. Мне он никаких поручений не давал. Наверное знал, что могу послать его куда подальше за ошибочное распоряжение.
Было бессмысленно загружать никчемных бездарей сложными поручениями, потому Сарвар Азимов просил меня не теребить его вопросами типа: избавьтесь, пожалуйста, от этих лоботрясов. (Сотрудников рангом пониже министр тогда мог назначать сам).
Но 11 июня 1992 г Абдуллаев Ю. Н. был назначен первым послом Узбекистана в Российской Федерации. В те времена для перспективного кадрового функционера дипломатическая служба считалась ссылкой, что-то вроде отработки политической барщины. Но при Каримове такое назначение можно было считать везением. Полагаю, что ходатайство Сарвара Алимджановича перед Каримовым могло повлиять на то решение.
Специально для “Дунё узбеклари”
Leave a Reply
*