Menu
Categories
Светлана Аллилуева: Двадцать писем к другу
09/29/2014 Светлана Аллилуева: Двадцать писем к другу


Сталин и дочь
 

Светла́на Ио́сифовна Аллилу́ева (р. 28 февраля 1926) — дочь И. В. Сталина и Н. С. Аллилуевой, мемуаристка, политический эмигрант.

 

ПАМЯТИ МОЕЙ МАМЫ

Эти письма были написаны летом 1963 года в деревне Жуковке,  недалеко от Москвы, в течение тридцати пяти дней. Свободная форма писем позволила мне быть абсолютно искренней, и я считаю то, что написано –  исповедью.

Тогда мне не  представлялось  возможным  даже  думать  об  опубликовании книги. Сейчас, когда такая возможность  появилась,  я  не  стала  ничего изменять в ней, хотя с тех пор прошло четыре года, и я уже теперь далеко от России. Кроме необходимой правки в  процессе  подготовки  рукописи  к печати, несущественных купюр и добавления подстрочных примечаний,  книга осталась в том виде, в каком ее читали  мои  друзья  в  Москве.  Мне  бы хотелось сейчас, чтобы каждый, кто будет читать эти письма, считал,  что они адресованы к нему лично. Светлана Аллилуева.  Май,  1967  г.  Локуст Валлей.

 

Дочь Сталина

16 июля 1963 г. Как тихо здесь. Всего лишь в тридцати  километрах  — Москва, огнедышащий  человеческий  вулкан,  раскаленная  лава  страстей, честолюбий, политики, развлечений, встреч,  горя,  суеты,  —  Всемирный Женский Конгресс, Всемирный кинофестиваль, переговоры с Китаем, новости, новости со всего мира утром,  днем  и  вечером…  Приехали  венгры,  по улицам  расхаживают  киноактеры  со  всего  света,  негритянки  выбирают сувениры в ГУМ’е… Красная площадь — когда ни придешь  туда  —  полна людей всех цветов кожи, и каждый человек принес сюда  свою  неповторимую судьбу, свой характер, свою душу. Москва кипит,  бурлит,  задыхается,  и без конца жаждет нового — событий, новостей, сенсаций, и  каждый  хочет первым узнать последнюю новость, — каждый в Москве.  Это  и  есть  ритм современной жизни. А здесь тихо. Вечернее  солнце  золотит  лес,  траву.

Этот лес — небольшой оазис между Одинцовым, Барвихой  и  Ромашково,  — оазис, где не строят больше дач, не проводят дорог, а лес чистят,  косят траву на полянках, вырубают сухостой.  Здесь  гуляют  москвичи.  “Лучший отдых в выходной день”, как  утверждают  радио  и  телевидение,  —  это пройти с рюкзаком за плечами и с палочкой в руках от станции Одинцово до станции  Усово,  или  до  Ильинского,  через  наш  благословенный   лес, чудесными просеками, через овражки, полянки, березовые рощи.  Три-четыре часа бредет москвич лесом, дышит кислородом, и — кажется  ему,  что  он воскрес, окреп, выздоровел, отдохнул от всех забот, — и он устремляется снова в кипящую Москву, заткнув увядший букет луговых  цветов  на  полку дачной электрички.  Но  потом  он  долго  будет  советовать  вам,  своим знакомым,  провести  воскресенье,  гуляя  в  лесу,  и  все  они   пойдут тропинками как раз мимо забора, мимо дома, где живу я. А я живу  в  этом лесу, в этих краях, все мои тридцать семь лет. Неважно, что менялась моя жизнь и менялись эти дома — лес все тот же, и Усово на месте, и деревня Кольчуга, и холм над ней, откуда видна вся  окрестность.  И  все  те  же деревеньки, где берут воду из колодцев и готовят на  керосинках,  где  в доме за стеной мычит корова и квохчут  куры,  но  на  серых  убогих  крышах   торчат   теперь   антенны телевизоров, а девчонки носят нейлоновые блузки и венгерские  босоножки.

Многое меняется и здесь, но все так же пахнет травой и  березой  лес  — только сойдешь с поезда — все те же стоят знакомые мои  золотые  сосны, те же проселки убегают к Петровскому, к Знаменскому. Здесь  моя  родина.

Здесь, не в городе, не в Кремле, которого не переношу, и где  я  прожила двадцать пять лет, — а здесь. И когда умру, пусть меня  здесь  в  землю положат, в Ромашково,  на  кладбище  возле  станции,  на  горке  —  там просторно, все вокруг видно, поля кругом, небо… И  церковь  на  горке, старая, хорошая — правда, она не работает и  обветшала,  но  деревья  в ограде возле нее так буйно разрослись, и так  славно  она  стоит  вся  в густой зелени, и все равно продолжает служить Вечному  Добру  на  Земле.

Только там пускай меня и схоронят, в город не хочу ни за что, задыхаться там… Это я тебе говорю, несравненный мой друг, тебе — чтобы ты  знал.

Ты все хочешь знать про меня, все тебе интересно, — так знай и это.  Ты говоришь, что тебе все интересно, что касается меня, моей  жизни,  всего того, что я знала и видела вокруг себя. Я думаю, что  много  интересного было вокруг, конечно, много. И даже не то важно, что было, — а  что  об этом думаешь теперь. Хочешь думать вместе со мной? Я  буду  писать  тебе обо всем. Единственная польза разлуки — можно писать письма.  Я  напишу тебе все, что и как сумею, — у  меня  впереди  пять  недель  разлуки  с тобой, с другом, который все понимает, и который хочет  все  знать.  Это будет одно длинное-длинное письмо к тебе.  Ты  найдешь  здесь  все,  что угодно, — портреты,  зарисовки,  биографии,  любовь,  природу,  события общеизвестные, выдающиеся, и маленькие,  размышления,  речи  и  суждения друзей,  знакомых,  —  всех,  кого  я  знала.  Все  это  будет  пестро, неупорядоченно, все будет валиться на тебя неожиданно — как это и  было в жизни со мной. Не думай, ради Бога не думай, что я считаю  собственную жизнь  очень  интересной.  Напротив,  для  моего  поколения,  моя  жизнь чрезвычайно однообразна и скучна. Быть может, когда я напишу все это,  с плеч моих свалится, наконец, некий  непосильный  груз,  и  тогда  только начнется моя жизнь… Я тайно надеюсь на это, я лелею в глубине души эту надежду. Я так устала от этого камня на спине;  быть  может,  я  столкну его,  наконец,  с  себя.  Да,  поколение  моих  сверстников  жило   куда интереснее, чем я. А те, кто лет на  пять-шесть  постарше  меня  —  вот самый чудесный народ; это те, кто  из  студенческих  аудиторий  ушел  на Отечественную войну с горячей головой,  с  пылающим  сердцем.  Мало  кто уцелел и возвратился, но те, кто возвратился, — это и есть  самый  цвет современности. Это наши будущие декабристы, — они еще научат нас  всех, как надо жить. Они еще скажут свое слово, — я уверена в этом, — Россия так жаждет умного слова, так истосковалась по нему, — по слову и  делу.

Мне не угнаться за ними. У меня не было подвигов, я  не  действовала  на сцене. Вся жизнь моя проходила за кулисами. А разве  там  не  интересно?

Там полумрак; оттуда видишь  публику,  рукоплескающую,  разинув  рот  от восторга,   внимающую   речам,   ослепленную   бенгальскими   огнями   и декорациями;  оттуда  видны  и  актеры,  играющие  царей,  богов,  слуг, статистов; видно когда они играют, когда разговаривают между собой,  как люди. За кулисами полумрак; пахнет мышами и  клеем,  и  старой  рухлядью декораций, но как там интересно наблюдать! Там проходит жизнь  гримеров, суфлеров, костюмерш, которые ни на что не променяют свою жизнь и судьбу, — и уж кто как не они знают, что вся жизнь — это огромный  театр,  где далеко не всегда человеку достается  именно  та  роль,  для  которой  он предназначен. А спектакль идет, страсти кипят, герои машут мечами, поэты читают оды, венчаются цари, бутафорские  замки  рушатся  и  вырастают  в мгновение ока, Ярославна плачет кукушкой на стене,  летают  феи  и  злые духи, является тень Короля, томится Гамлет, и — безмолствует Народ…

Жизнь в СССР

Поступила в МГУ. Год отучилась на филологическом факультете. Потом заболела. А по возвращении пришла на первый курс, но уже исторического факультета. Выбрала специализацию на кафедре новой и новейшей истории. Занималась Германией.

Окончила исторический факультет МГУ и аспирантуру Академии общественных наук при ЦК КПСС. Кандидат филологических наук. В мае 1962 г. крестилась в Москве.

Впервые вышла замуж в 1944 году за однокласника Василия Сталина Григория Морозова. Впоследствии брак был неофициально расторгнут по распоряжению Сталина. В этом браке Светлана родила сына Иосифа. В 1949 вышла замуж за Юрия Жданова. Юрий переоформил первого сына Светланы на себя. От Жданова Аллилуева родила дочь Екатерину.

Следующим (гражданским) мужем Аллилуевой был индийский коммунист.

Эмиграция

В 1967 г., уехав в Индию, чтобы принять участие в похоронах мужа, стала «невозвращенцем». С. Аллилуева писала: «…мое невозвращение в 1967 г. было основано не на политических, а на человеческих мотивах. Напомню здесь, что, уезжая тогда в Индию, чтобы отвезти туда прах близкого друга — индийца, я не собиралась стать дефектором, я надеялась тогда через месяц вернуться домой. Однако в те годы я отдала свою дань слепой идеализации так называемого свободного мира, того мира, с которым моё поколение было совершенно незнакомо» (Аллилуева С. И. Двадцать писем к другу. М.. 1990).

Переезд на Запад, а затем публикация «Двадцати писем к другу» (1967), где Аллилуева вспоминала о своём отце и кремлевской жизни, вызвали мировую сенсацию. На некоторое время она остановилась в Швейцарии, затем жила в США, в 1970 г. вышла замуж, родила дочь, в 1972 г. развелась. Денежные дела С. Аллилуевой за рубежом сложились удачно. Журнальный вариант её воспоминаний «Двадцать писем другу» был продан гамбургскому еженедельнику «Шпигель» за 480 тысяч марок, что в переводе на доллары составило 122 тысячи (в СССР, по словам её племянницы Надежды, Сталин оставил ей всего 30 тысяч рублей). Покинув родину, Аллилуева жила на деньги, заработанные писательским трудом, и на пожертвования, полученные от граждан и организаций.

В 1982 г. Аллилуева переехала из США в Англию, в Кембридж, где отдала дочь Ольгу, родившуюся в Америке, в квакерскую школу-интернат. Сама же стала путешественницей. Объехала почти весь мир.

Возвращение в Советский Союз

Оказавшись в полном одиночестве, вероятно, разочаровавшись в Западе, в ноябре 1984 г. неожиданно (считают, что по просьбе сына Иосифа) появилась в Москве с дочерью, которая не говорила по-русски ни слова. Вызвала новую сенсацию, дав пресс-конференцию, где заявила, что на Западе «ни одного дня не была свободной». С энтузиазмом была встречена советскими властями, ей незамедлительно восстановили советское гражданство. Но скоро наступило разочарование. Аллилуева не смогла найти общий язык ни с сыном, ни с дочерью, которых она бросила в 1967 г. Её отношения с советским правительством ухудшались день ото дня. Уехала в Грузию. Её встретили с пониманием. По указанию из Москвы ей были созданы все условия. Аллилуева поселилась в двухкомнатной квартире улучшенного типа, ей было установлено денежное содержание, специальное обеспечение и право вызова автомобиля (в гараже Совмина Грузинской ССР постоянно дежурила машина «Волга» для её обслуживания). В Грузии Аллилуева встретила своё 60-летие, которое было отмечено в помещении музея Сталина в Гори. Её дочь ходила в школу, занималась конным спортом. Преподаватели на дому бесплатно обучали Ольгу русскому и грузинскому языкам. Но и в Грузии Аллилуева имела много столкновений с властями и с бывшими друзьями. Работники музея в Гори постоянно выслушивали её повелительные распоряжения и требования особого внимания к её персоне.

Второй отъезд на Запад

Прожив неполных два года на родине, Аллилуева направила письмо в ЦК КПСС с просьбой разрешить ей выезд из СССР. После личного вмешательства М. С. Горбачева в ноябре 1986 г. ей было разрешено вернуться в Америку. Уезжая из Тбилиси, она заявила, что «ей надоело жить среди дикарей». Аллилуева второй раз покинула родину, сохранив за собой двойное гражданство СССР и США. После её отъезда многие считали, что она приезжала в СССР для сбора материалов для своей новой книги. В США Аллилуева поселилась в штате Висконсин. Однако в сентябре 1992 г. корреспонденты нашли её в доме для престарелых в Англии. Затем она некоторое время жила в монастыре св. Иоанна в Швейцарии. В декабре 1992 г. её видели в Лондоне в районе Кенсингтон-Челси. Аллилуева оформляла бумаги на право о помощи, чтобы, уйдя из дома престарелых, оплачивать комнату. Её дочь Ольга Питерс ведёт самостоятельную жизнь в США.

В 2005 году дала интервью телеканалу «Россия» для фильма «Светлана Аллилуева и ее мужчины». Она живет на довольно приличное пособие в неком маленьком городке в штате Висконсин (возможно, в Спринг-Грине) вместе со своей дочерью. Изредка она выходит из дома на почту, в магазин или в аптеку. С соседями ведет себя подчеркнуто любезно.

http://www.bibliotekar.ru/

Leave a Reply
*